Category: литература

Николай Инодин. Zαδница Василиска.

Зачем-то прочитал книжку онлайн. "Задница Василиска". Космическая боевка, флоты сходят со струны, истребители выпускают вторую волну дронов, подпространственник проникает во вражескую систему. Вжух, короче.

Ссылки на исторические события во множестве; начинается книга врангелевской эвакуацией из Крыма, заканчивается войной на Пасифике. Можно сказать, что автор знает историю, но мне представляется, что просто решил не грузиться фантазированием, а надергать из реальности.

Чем-то смахивает на серию Зоричей, главных героев особо нет, либо они чисто формальны. Подыгрыш автора героям, тем не менее, существенный. Обращает на себя внимание факт наличия у типа-главного-героя двух жен, причем они вполне мирно уживаются (тоже подыгрыш, явно). Судя по всему, тенденция - не первый раз уже такое замечаю.

К языку автора особых претензий нет, забавно заметить, что особенно и показательно он хорош в самом начале, прям местами достигая высот. Дальше уже все довольно ровно. Витрина такая.

Вроде как вертел я ее в руках в книжном, припоминаю (что уже серьезный плюс), но это явно не та вещь, которую хочется держать дома и перечитывать. Баллов шесть я бы поставил, чуть ниже прожиточного минимума, но дочитать все ж дочитал. Ну правда у меня и температура, может, поэтому.

Рабочее.

Открыл тут для себя велосипед и изобрел Америку. Оказывается, я делаю не один перевод, а два. Сперва на русский, потом на русский литературный. Да-да, пресловутый "Боромир смайлд".

Но есть нюанс. И заключается он в том, что мои представления о русском литературном вполне субъективны, как и у каждого носителя. Я тут не так давно писал про автора, который прекрасно пишет, пока не пытается переводить на то, что ему кажется русским литературным. На самом-то деле он на нем изначально разговаривает, но субъективно считает оным некий хтонический ужас.

Вот я сижу и занимаюсь самоедством в итоге. А не слишком ли я гну автора под свой язык? Причем мысль эта осциллирует с другой - "а не слишком ли МАЛО я гну автора под свой язык"? Как именно Боромир, сука, смайлд?...

Об одном несложном умозаключении.

Вчерась сходил на "Новые Горизонты". Повидал там интересных и местами легендарных людей, послушал, напротив, умных.

И вот простую такую мысль выразил ув. тов. Мильчин. Он говорил о ценности советов и аннотаций к книгам - дескать одному подойдет, а другому нет, ибо у него другой бэкграунд в чтении.

И что-то мне подумалось в связи с этим, что это не просто бэкграунд. Это, в общем, геном человека такой. Книжный. И его можно картировать. И делать предсказания, на основе карты. Что дескать если человек из книжек прочитал только "Майн Кампф" по складам, или, напротив, только всю Тору со всеми комментариями - то он себя будет вести так-то, и к такой-то книжке отнесется так-то.

Но есть нюанс. Как я понимаю, настоящая генная инженерия дело далекого будущего. То, что сейчас этим называют - в общем, слезы. А вот книжный геном можно исправить. Трудно, инерция системы будет огромная. Но потихоньку, я так думаю, можно. И это, граждане, благородная задача. Формирование круга чтения ближних своих, дабы быть с ними одних генов. И между прочим, это же и является главной целью школьного курса литературы. Я так думаю.

UPD: Приношу искренние извинения ув. тов. Фрумкину, что спросонья спутал его фамилию с другою, не менее ув.

Первый роман начинающего автора.

"Klin", Joanna Chmielewska, 1964. Скачал где-то в интернете - почему-то у нас дома его никогда не было, и я даже не слышал о нем, полагая первым ее романом довольно слабый "Lesio".

В общем, польский я выучил только за то. Это вот прям совершенно серьезно. Такой богатый и изысканный язык, как у нее - предмет моей юношеской невероятной зависти. Сейчас мне представляется, что ее стиль есть своего рода ностальгия по межвоенной Польше (и даже более того, Варшаве), как какой-нибудь же "Ва-Банк", да и много у них такого было. Ну то есть действие происходит очень даже в ПНР шестидесятых - но крайне много высокого штиля, даже в рядовом повседневном общении. И он безумно красив; не зря по-польски художественная литература называется "literatura piękna", то бишь "красивая". И очень специфический юмор, того же самого высокого штиля (каковой юмор абсолютно бездарно пытаются с тех пор копировать десятки авторесс открытого пани Иоанной жанра).

Очень интересны зарисовки тогдашнего национального менталитета. К примеру, "слово чести" упоминается раз пять, причем в одном случае как угроза - "всех оповещу, что вы не держите слово чести", а еще в одном, во внутреннем монологе - "ну нельзя же не верить слову чести".

Роман является вполне достойным приквелом к золотой пятерке романов Хмелевской ("Всё красное", "Крокодил из страны Шарлотты", "Мы все под подозрением", "Что сказал покойник" и "Роман века"). Но, безусловно, уступает им в плане писательского мастерства, будучи, как ни крути, первой попыткой. Самая обидная претензия, наверное, в том, что весь розгардяш и косорез сюжета без всяких дополнительных объяснений ликвидируется одним, предъявленным в финале, служебным удостоверением. "Все, что сделал этот человек, сделано им для блага Франции Польши, подпись местный аналог Ришелье".

Бросается в глаза определенная аналогия с веллеровским майором Звягиным. У того тоже миллион знакомых во всех областях деятельности, и все вопросы (вплоть до купить левую волыну за час) решаются одним звонком нужному человеку. Как говорится, не расстраивайтесь, если пришли гости, а жрать нечего - просто спуститесь в погреб и возьмите гуся. Так вот героиня романа, хоть и не майор, регулярно берет гусей из погреба своей телефонной книжки, в большом количестве. Я бы еще дополнительно отметил, что никаких мобильных телефонов в те годы, естественно, не было - что абсолютно ей не мешает.

Ладно, в общем просил бы меня поздравить с закрытием некоей дырки в моей картине мира, и позавидовать удовольствию от прочтения неизвестного мне доселе романа любимой писательницы. Спасибо.

Стилевое.

Уважаемый мною автор из Уфы попросил прорекламировать в моем скромном блоге свой новый роман. Делаю это с удовольствием.

https://colonelcassad.livejournal.com/5394651.html

Однако же не могу не вставить некоторую шпильку.
Прошу сравнить первые абзацы авторского предисловия - и первой главы текста.

С моей авторской точки зрения литературных жанров не существует. Я признаю один критерий, применимый к художественному произведению: насколько интересно его читать. Но это не значит, что жанров нет вообще, ибо моя точка зрения только моя, а множество людей в силу разных причин могут считать иначе. И отступая от своей точки, я готов определить то, что предлагается читателям, как исторический детектив с элементами фантастики.
К написанию данной книги меня подтолкнула удивительная жизнь русского и советского психолога Сабины Николаевны Шпильрейн (1885-1942), а еще больше – ничем не подтверждаемые слухи и догадки на полях ее судьбы, настоящее Эльдорадо для писательского воображения. Из этого сказочного раздолья и выросла фабула, а затем сюжет – о чем ниже.

---------------------------------------------------
В скверном трактире близ Сенной площади было грязно, чадно и шумно. Дверь поминутно распахивалась то входящими, то выходящими, всякий раз врывалась промозглая стужа, и запах уличной сырости, расквашенного снега сшибался с жаркой, пряной гарью. Харчевня подавала себя как «заведение кавказских блюд»: посетители жадно, хмельно грызли шашлык, вообще баранину в разных видах, запивая коньяком, правда, из чайных чашек: война, сухой закон. За стойкой громоздился толстый, усатый, пучеглазый армянин, а за его спиной пробегали из кухни в кладовую и обратно разгоряченные повара с закатанными рукавами, иной раз с огромными, страшного вида ножами…
- Разбойники! – улыбнувшись, кивнул в сторону стойки парень в сильно потертой форменной куртке железнодорожника.
Он обращался к соседу по застолью, студенту, чьи шинель и фуражка, небрежно брошенная на край стола, изобличали будущего обладателя диплома Психоневрологического института.

---------------------------------------------------

Мое скромное мнение заключается в том, что если бы автор писал роман так же, как говорит - то это была бы бомба. Но, к сожалению, он пишет роман так, как ему кажется правильным писать подобные романы.

Стихотворное.

Мой поэтический талант, безусловно, велик, но тщательно скрываем. Я все ж не Семецкий, который с концами уже ушел в поэты. Но иногда все ж пробивает. Вот сейчас пробило на частушки.

В Арканаре в год Воды
Закручинились жиды.
Прилетай скорей, Антон,
Обеспечь жидам заслон.

Кто там валит башни в ряд?
Партизанский наш отряд.
Захотели Центр взорвать -
Удалось, ебёна мать!

Как на Старой Базе ли
Пиявки повылазили.
Но жив, здоров и невредим
Сварщик Юра Бородин.

По шоссе идут машины,
Да частично без колёс.
На прокладки с них резину
Позаимствовал Утёс.

Мимо старого Сикорски
Я без шуток не хожу.
То скандал ему устрою,
То меморандум покажу.
--------------------------------------

Извините, видимо - осеннее обострение.

Текущее.

Перечитал "Доминирующую расу". Как баллон кислорода выдышал, честное слово. Взял "Дикий порт" перечитать, и оставил у знакомых случайно; заберу на неделе, наверное.

И от глубокоуважаемого знакомого получил в подарок книжку Жарковского - "Эта тварь неизвестной природы". И Сергей Владимирович меня сходу и очень крепко утомил. Оно конечно, у меня температура, но чот я подзапамятовал творческое обыкновение сего талантливого автора пять шестых книги посвящать экспозиции, причем с максимальным количеством финтифлюшек.

Что-то мне подсказывает, не буду я дочитывать сей эпохальный труд. Так и останусь в неведении о всех чудесах капустинской зоны аномальных интенсивностей, прости господи. Если кто читал и дочитал - скажите, стоит ли по выздоровлении попробовать пробиться далее или уж господь с ними обоими?

Напомните, что за книжка, плиз.

Кто-то из западных фантастов, и она наверняка у меня стоит где-то на полке на языке, но вот вспомнить не могу никак.

По сюжету Земля выходит из некоего космического пояса отупления, и айкью жителей резко прям фантастически возрастает. И теперь бывшие кретины нормальные, имбецилы таланты, а дебилы гении. А нормальные люди в астрал ушли вообще. Помнится, там герой бывший кретин как раз, и общается с кем-то из животных, которые тоже резко поумнели.

Чувствую, с возрастом я все чаще буду просить о такого рода помощи, уж извините.

АПД. Вопрос решен. Brain Wave by Poul Anderson.

Anderson had said that he could consider it one of his top five books. (с) англовики

Another one bites the dust.

Я искренне считаю поэму "Час пик" Даны Сидерос одной из вершин отечественной постсоветской фантастики. Очень жаль, что оной фантастике сия вершина незнакома, видимо, от слова "совсем".

К сожалению, два жестких закона - про влияние политической ангажированности на талант и про гостей фантастики, которые вынуждены изобретать велосипед и очень тем гордиться - сцуко, бессердечно и безжалостно действуют.

Я сейчас о ее новой поэме - "Август". Я обещал, что не буду никуда стучать по этому поводу, но, надеюсь, у себя в блоге я могу выразить личное мнение.

Спасибо, что заинтересовались и прочли обе поэмы.

Текущее.

1. Перечитал "Стажеры". Будь я помоложе и побойчее, накатал бы статью о теме пауков в творчестве Стругацких. И паутины, ага. Мне в свое время одна специалистка по Льву Толстому сообщила, что тема воды у Толстого связана с темой смерти, и это вообще у них аксиома - так вот, тема пауков и паутины, по ходу, тоже. Или, как минимум, абсолютно экзотической смертельной опасности. Роботы-пауки в "Извне", "паучок" на камнях в кольцах - "Стажеры", серебристая паутина, в которую влетел Кирилл - "Пикник". Поковыряться - наверняка еще можно найти. Шелоб, например... упс.

2. Прочитал тут обширную цитату из Бродского, в которой он поливает всех помоями. Заинтересовался, нет ли у него чего о Стругацких - но видимо (к счастью), нету; они у него под радарами прошли, как культурное явление не были восприняты. Получил встречный вопрос - а как они к нему?, запросил Свету, Света вывалила с десяток цитат с общим настроением "уважаемый, но не наш чот".

3. Вчера случайно наткнулся на "Кладбищенскую плясовую". Два браслета этому господину; очень грустно.

4. Три рентгена получил (к огромному счастью) совершенно зря. Зато выработал бизнес-идею, которая может оказаться кстати - я тут вскоростях на старости лет, похоже, останусь безработным.

Доклад окончил. Чего вспомню еще - допишу.